В рамках совместного проекта «Рожденные в 1941-м» рассказываем о судьбе Любови Митрофановны Мазуровой

В рамках совместного проекта «Рожденные в 1941-м» продолжаем рассказ о тех, кто родился в огненный военный год. Активное содействие в его осуществлении оказывают председатели первичных ветеранских организаций.

Беседуют председатель первичной ветеранской организации ЛВЗ Галина Акимова и Любовь Мазурова

«Люди были подельчатые»

Любовь Митрофановна Мазурова родилась в Донецке 19 апреля 1941 года, куда семья уезжала на заработки. Но когда началась война, родители, Митрофан Яковлевич и Анна Ивановна, решили вернуться в Беларусь, в родную деревню. На родину отправились пешком: какой-никакой скарб везли на тачке, а ее — малютку — несли на руках.
— Мама мне рассказывала, что в пути нас догнали немцы, — вспоминает женщина. — Маму хотели расстрелять: она была черноволосая, да еще загорелая — подумали, что цыганка. Но мама показала документы, что она белоруска — обошлось.
Таким образом семья добралась до Зимниц.
После освобождения района отца призвали в действующую армию. Воевал, домой вернулся живым.
Семья быстро прирастала детьми. Жили бедно и трудно. И Митрофан Яковлевич вновь решил отправиться на заработки в Донецк. Но случилась беда: погиб. Мать осталась с пятью детьми на руках.
— После войны жили как все, — говорит Любовь Митрофановна. — Впроголодь. Собирали гнилушки, ждали молодую траву, щавель. Рады были куску сахара, конфеточке-леденцу или подушечке.
Как сейчас стоит перед глазами: мой младшенький братик Лёня (было ему тогда годика три) сидит у мамы на коленях, теребит худенькими пальчиками кончик ее платка и мечтательно, рассудительно так говорит: «Когда я вырасту, я буду зарабатывать много денег, и всё-всё вам покупляю! Тебе, мамочка, — красивое платье; Любочке — новые туфельки… И конфеты всем куплю — много-много!..» — пожилая женщина смахивает рукой слезинку. — Простите, не могу без слез вспоминать.
Но несмотря на то, что жили бедно, мать строго пресекала даже мысли о воровстве. Чтобы мы взяли что-то чужое? Такого не было никогда! «Деточки, — говорила мама, — бывают привычки хорошие и плохие. Привыкайте к хорошим!»
Обновки в основном были только к Пасхе. Как мы радовались новому платьицу или рубашке! Одежды-то не хватало, донашивали друг за другом, пока носилось.
Кто беднее — тот добрее, делает вывод Любовь Митрофановна: «В деревне у нас люди были подельчатые, помогали друг другу, в беде не оставляли».

На свои хлеба

Начальную школу-трехлетку Люба окончила в Зимницах. Потом пошла в Гусарку, в семилетку, за четыре километра. А среднюю школу оканчивала в Климовичах — добиралась за шесть километров. Никакой подвозки не было — и вообще транспорт не ходил. Все пешочком, в любую погоду.
— За хлебом в магазин в Климовичи тоже ходила пешком, — говорит Любовь Митрофановна. — Очереди были — не добиться! Того и гляди затопчут.
Молоко еще девчонкой лет десяти носила в город продавать. Раненько, как подоит мать корову, так я и отправлялась в город. Босиком по гравийке — больно! Банка тяжелая…Ничего себе на вырученные копейки не покупала — все несла маме.
Девушке хотелось скорее пойти на работу, чтобы зарабатывать деньги, приодеться самой, помочь семье. Еще учась в школе, на каникулах в старших классах работала на стройке. И сразу после окончания школы устроилась на ликероводочный завод, в посудный цех.
Труд был тяжелым. Таскали деревянные ящики — они стояли под открытым небом. Носили в цех розлива по два ящика с посудой. Зимой — тяжеленные, со снегом, со льдом. Не каждый выдерживал.
Работали в две смены. Из деревни до завода — пешком, в любую погоду. «Идешь ночью одна — страшно, — вспоминает ветеран труда. — А идти-то надо!»
Года через три перевели в цех розлива. Трудолюбивую ответственную девушку вскоре назначили бригадиром.
На розливе также работа была далеко не мёд. Линии — устаревшие, деревянные пробки порой забивали молотками, посуда билась — резали руки.
Потом стали устанавливать новые линии, бутылки закупоривать колпачками из фольги. Стало полегче. Любовь Митрофановна работала на линии и вела положенную бригадирскую документацию.
На заводе выступала в художественной самодеятельности, пела в хоре Леонида Ячнева.
Любовь Митрофановна на ЛВЗ проработала всю жизнь, до выхода на пенсию.

…И квартира без удобств

Замуж вышла рано — влюбилась в парня-гармониста. Юрия молодежь приглашала в деревню играть. Клуба не было — вечеринки устраивали в одной из сельских хат. Гармонисту за игру полагалась плата — платили когда деньгами, а когда и продуктами. Платили и хозяину дома — в основном, отрабатывали: и навоз возили, и сено, и картошку копали…
Люба любила и петь, и плясать. Вот и глянулась чернявая девчина парню. Сыграли небольшую свадьбу. Жить стали у родителей мужа, в Климовичах.
— Вот говорят: две хозяйки у одной печи не поладят. А нас было сразу три хозяйки! — рассказывает Любовь Митрофановна. — В одной хате жили свекор со свекровью, сыновья с двумя невестками, да еще двое неженатых детей.
В 1960-м году мужу от силикатного завода дали квартиру на втором этаже в двухэтажном доме на улице Советской. Сейчас бы на такое жилье и не глянули, а тогда так радовались: свое! А в «своем» только и было хорошего, что стены да потолок. Все «удобства» — во дворе. Колонка с водой — на другой улице, на Зеленой. Если стирка — всю воду, что внесли, нужно было и вынести. Отопление — центральное, а еду готовили на грубочке и на керогазе. Значительно позже установили баллонный газ.
В своей квартире молодая хозяйка сразу же стала создавать уют.
— Я так хотела, чтобы у меня все было красиво! — говорит Любовь Митрофановна. — В родительском доме шторки на окна делали из газет — вырезали ножницами кружевца по низу и прикрепляли газетный лист к верху окна. Сидели на самодельных табуретах. А тут купили настоящие шторы, стулья. Потом приобрели и диван. Я любила вышивать — застелила диван белым вышитым покрывалом, на столик — вышитые салфеточки. На стулья пошила белые чехлы…
Дочь Алла родилась уже в этой квартире. Сейчас у бабушки Любы двое взрослых внуков — работящие парни, настоящие хозяева, есть пра-внуки.
…А Лёня сдержал слово. Он вырос, был призван в Советскую Армию. Служил в Ростове, остался на сверхсрочную, получил квартиру. В письме позвал маму в гости: «Мамочка, приезжай, посмотри, как я живу».
— Поехала мама: кашемирочка, скромненькое платьице…— вспоминает пожилая женщина. — Он ее под ручку — и повел: все показал, везде поводил. Накупил подарков. Всем накупил.
Любовь Митрофановна живет в том же доме, в той же квартире. Только после капитального ремонта здесь уже есть все удобства.

Галина Цыганкова.