Редакция газеты совместно с сотрудниками Климовичского краеведческого музея реализуют проект «Они ковали Победу». Он включает в себя рассказы об участниках военных сражений, их воспоминания, отрывки из книг.
Фронтовая медсестра Анастасия Цыбулькина: «Мой путь через войну»
Точка отсчета
«Тревожным и светлым было воскресенье 22 июня 1941 года — первый день Великой Отечественной. Еще на рассвете услышала гром войны и противоречивые суждения о ней. Одни говорили, что это очередная провокация или учения войск. Другие категорически утверждали, что началась война. Германия напала на Советский Союз.
Сотрудники больницы без оповещения раньше обычного пришли на работу. По телефону поступило распоряжение: освобождать больничные палаты, так как скоро начнут поступать раненые. К семи часам их стали привозить: на санитарных фургонах, на грузовых и легковых автомашинах, на повозках. Те, у кого были легкие ранения, приходили сами.
Скоро больница превратилась в большой перевязочный пункт, где оказывали необходимую помощь и готовили раненых к отправке в госпиталь. Большинству сотрудников призывного возраста, в том числе и мне, было объявлено, что мы мобилизованы и предупреждены об отправке в тыл вместе с ранеными бойцами и командирами Красной армии. Я сбегала на квартиру за документами и самыми необходимыми вещами. Все сотрудники больницы перешли в подчинение военных медиков и все делали по их распоряжению.
В тот же день началась массовая эвакуация партийных и советских работников, членов семей военнослужащих, евреев и «восточных», т. е. прибывших на жительство из восточных районов Белоруссии после сентября 1939 года. В общем потоке эвакуированных, отступающих войск оказалась и я вместе с ранеными.
Так, 22 июня 1941 года в городе Антополе Брестской области начался мой путь через войну. Начала я его в роли медицинской сестры, рядовой, закончила в звании старшины медицинской службы. Долгим и трудным был тот путь. Многое из того, что увидела, услышала и пережила, запомнила навсегда. Нередко, вспоминая прошлое, будто снова наяву вижу его таким, каким оно было в тяжкую пору войны.
Таким я помню Сталинград
Сталинград запомнился лютыми морозами и снежными бурями. И для меня то время службы было самым трудным и самым страшным. Оно было пиком испытаний.
Я лично убедилась, что мороз убивал многих. Он не различал званий, чинов, национальностей и был основной причиной скорой мучительной смерти многих германских, да и советских воинов. Они фактически замерзали. Не было возможности отвернуться, чтобы не видеть и не слышать их. Не думать о них. Ведь это сослуживцы.
И если жизнь солдат и офицеров Красной армии, в том числе и медицинских работников, спасали тулупы, полушубки, мехжилеты, шапки-ушанки и валенки, то ничего похожего у немцев не было. Они пытались укрываться одеялами, простынями, женскими платками и всем, чем можно было.
Особенно страшны и опасны были морозы в сочетании со свирепыми степными ветрами. В такое ненастье холодно было в палатках и приспособленных помещениях.
На беду, там и с топливом было худо.
Госпитали размещались, где только можно: в сараях, жилых домах, складских помещениях, школах, палатках. Пол устилали соломой и покрывали брезентом. На нем размещали раненых. Не всегда было достаточно матрацев и одеял, чтобы хорошо постелить и укрыть сверху. От переохлаждения возникали простудные заболевания.
Наш палаточный госпиталь под Сталинградом по штатному расписанию должен был размещать до 250 раненых и обмороженных, но фактически принимал в два-три раза больше. По национальному составу госпиталь был интернациональным, но большинство среднего и обслуживающего персонала составляли девушки из Украины и Белоруссии, где он формировался в первые дни войны. В нашем распоряжении было 40 лошадей. На них не только мужчины-санитары, но и женщины возили воду, солому, дрова, продукты, медикаменты и т. д. Они были и ездовыми, и грузчиками.
Конечно, самыми трудными и неприятными были работы по погрузке и разгрузке больных, раненых и обмороженных, еще живых и уже окоченевших трупов. Этим занимались не только санитары-мужчины, но практически все сотрудники госпиталя: врачи, фельдшеры, медсестры, санитарки. На такие работы привлекались и легко раненные солдаты, сержанты и офицеры.
Слышала, видела и на личном опыте убедилась, что зимой под Сталинградом проблемой были похороны павших воинов. Твердая мерзлая почва казалась бетоном. Она не поддавалась ударам лопаты — нужно было долбить ломом и киркой. Трудно было нам хоронить своих воинов. Не легче было и немцам.
Первых павших в боях за Сталинград они хоронили с отдачей воинских почестей. На кладбищах ставили кресты. Старались прославить и увековечить их имена и подвиги. Такое они позволяли себе летом 1942 года. Скоро им стало не до того. Зимой 1942 — 1943 годов немцы превратили свои кладбища в свалки. Трупы они привозили туда на автомашинах, а то и на санках, которые сами тянули. Там их просто сваливали. В лучшем случае складывали рядами, а похороны их доверяли снегу и степным ветрам… Весной, когда солнце убрало снег, немецкие кладбища представляли собой ужасное зрелище. Возле них невозможно было дышать.
Под Сталинградом были свои проблемы и в летнюю жару. Там редки селения. Нет привычных нам лесов и кустарников. Мало источников питьевой воды. Перевозить ее приходилось на дальние расстояния по пыльным дорогам в жару и зной. В цистернах и металлических емкостях вода скоро портилась и могла стать причиной гангрен и кишечно-желудочных заболеваний. Поэтому широко использовали брезентовые мешки. В них вода дольше оставалась холодной и не так скоро портилась.
Я работала в хирургическом отделении медицинской сестрой. Халат обычно был в темных пятнах от крови. Не было ни сил, ни средств, ни времени, чтобы избавиться от них. В ту пору все мы очень уставали. Случалось, что в перерывах между операциями врачи-хирурги засыпали, сидя на табуретках, ни к чему не прикасаясь руками и не прислоняясь. Буквально через минуты они просыпались и шли делать очередные операции. Вспоминаю то время и самой не верится, что выдерживала такие нагрузки.
Там, под Сталинградом, видела и на себе испытала, как делалось прямое переливание крови раненым. Там поняла, насколько сильным и выносливым может быть человек и как быстро и нелепо может обрываться высший дар Бога или гениальнейшее творение природы — человеческая жизнь. Убедилась, как нужна и важна помощь медиков в сохранении и продлении жизни людей.
Сталинград для меня был самым трудным участком пути через войну, самым страшным периодом в жизни и самой строгой проверкой меня как медработника и человека. Считаю, что выдержала экзамен и достойно прошла свой путь.
С того времени у меня сложилось особое отношение и сильное чувство уважения, а точнее, почтения к участникам Сталинградской битвы, да и к медали «За оборону Сталинграда». Отношусь к ней, как к свидетельству сдачи труднейших экзаменов».
Закончила войну Анастасия Григорьевна недалеко от Берлина. На рассвете в госпиталь на лошади приехал вестовой и сообщил от том, что война закончилась. Сколько было радости! Утром начальник госпиталя поехал в город и привез подарки: продукты и отрезы на платье и пальто. Анастасии подарили отрез на пальто.
На Родину добирались около двух недель. Дома долго отдыхать не довелось. Пригласили на работу в районную больницу в хирургическое отделение, где она проработала до 1958 года. Было еще инфекционное отделение. Анастасия Григорьевна вела активную общественную работу. Была секретарем партийной организации в райбольнице. На заслуженный отдых ушла в 1978 году.
Есть у Анастасии Цыбулькиной и боевые награды: орден Отечественной войны II ст., медали «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За Победу над Германией», много юбилейных наград, есть грамота за многократную безвозмездную сдачу крови.
Уже давно нет в живых Анастасии Григорьевны. Но ее потомки хранят память о ней в своих сердцах.
Подготовили главный хранитель фондов краеведческого музея Наталья Банышевская, Алла Сакович.
Фото из фондов Климовичского районного краеведческого музея.
*Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.
