Мы продолжаем публикацию материалов о климовчанах — участниках Великой Отечественной войны — в рамках проекта «Они ковали Победу».
Студентку Могилевского пединститута, подпольщицу Лидию Осмоловскую знал весь Советский Союз. Ее портрет кисти Федора Модорова хранится в Третьяковской галерее, с ее изображением выпущена почтовая марка, а еще ей посвящено стихотворение.
«За два дня до оккупации города (Климовичи. — Авт.) Лидия Осмоловская встретила на улице секретаря райкома комсомола Плетнева. Немного поговорили, обменялись словами по поводу войны. Секретарь райкома был уверен, что отступление наших — дело временное.
Вражеские войска в городе появились внезапно. Но по запыленным улицам они шли парадным маршем. Дом Осмоловских немцы пока не заняли. Лидия и ее бабушка Прасковья Степановна по-новому присматривались к своим соседям и знакомым. Один из них, Бормотько, словно ожил при новой власти. Лиду почему-то он считал «своей». При встрече с ней подмигивал и загадочно улыбался. Лиде это было противно, но она отвечала ему «понимающей» улыбкой. Соседи стали судачить о них, порой так громко, что Лида сама слышала: «Видели, с кем Лидка повелась? Подумать только, как могут меняться люди».
Девушка никак не реагировала на эти разговоры, ведь у нее была определенная цель. И чтобы ее достичь, надо было и вид дружбы с предателем-соседом поддерживать. И что еще важнее — надо было каким-то образом устроиться в немецкое учреждение, чтобы получить необходимую информацию.
А разговор с секретарем райкома комсомола Плетневым, неожиданная встреча с Артуром Гордиевичем и преподавателем пединститута Иосифом Перовским убедили девушку, что ее помощь местным подпольщикам будет значимой, если она сможет добывать информацию непосредственно из первых рук.
Перовский был комиссаром партизанского отряда «Алеся», которым командовал Алексей Костровский. После случайной встречи на городской улице Перовского с Лидой определилась ее дальнейшая роль. И первым делом нужно было наладить отношения с предателем Бормотько, чтобы устроиться на работу в одно из учреждений оккупационной власти — местное лесничество.
Она помнила слова своего учителя: «Сделай так, чтобы он (Бормотько) порекомендовал тебя на работу в лесничество. Есть данные, что там работает секретное немецкое учреждение. Возглавляет его некий барон фон Файт. Вот за ним нужен глаз да глаз».
Официально барон числился одним из руководителей фортификационных работ в тылу 4 немецкой армии и руководил работами по заготовке и отправке в Германию леса. Но эта была только маскировка. Все лесничества и самого барона бдительно охраняло гестапо.
Лиде при поступлении на работу надо было играть роль девушки, которая очень хотела получить эту работу, так как у нее на руках старенькая бабушка и две малолетние сестрички. По легенде, ее отца расстреляли большевики, мать не выдержала горя и умерла через год после гибели мужа.
Барон фон Файт, возглавлявший работу в лесничестве, одобрил предложенную кандидатуру. Немаловажным был тот факт, что Лида очень хорошо владела немецким языком и могла не только общаться, но и бегло переводить разговор и текст. Помимо этого, она могла правильно и грамотно писать на немецком языке. Девушка приступила к работе. Она прилежно и аккуратно разносила по книгам данные о заготовке леса и выписывала накладные. Была исполнительна и неболтлива.
Николаус фон Файт прибыл в Климовичи из Берлина. Ярый службист не мог мирится с тем, что его направили в такую глушь. Поскучав первые дни, он стал приглядываться к окружающим. Новая секретарша привлекла его внимание. Она не была красивой, но женской привлекательности и юной непосредственности было в ней столько, что барон начал забывать о своей скуке. Он любил пофилософствовать, а Лида умела поддержать разговор с ним, нередко изумляясь его рассуждениям. Файту нравилось ее слушать, и они все чаще встречались вне служебного времени. Подолгу прогуливались по окрестностям города, иногда спускались к реке.
Между тем в Климовичи все чаще и чаще съезжались высокие фашистские чины. Файт подолгу находился на совещаниях. Поток различного рода зашифрованных документов начал возрастать. Лида узнала, что в разных местах Минского, Могилевского и Смоленского районов немцы открывают диверсионно-шпионские школы. К одной из них, Борисовской, привлекалось особое внимание. Военному коменданту города Борисова полковнику Розенфельду приказали ввести особо строгий режим посещения района.
В канун этих событий Лида попросилась у Файта съездить в Борисов к «больной» тетке. Барон разрешил, дав на это один день. Эта поездка была по заданию Артура Гордиевича. Файт тоже ездил в Борисов несколько раз. Возвращался оттуда всегда оживленный, в радужном расположении духа.
После очередного такого визита Лида пригласила барона к себе на чай. Он согласился. Дома же Прасковья Семеновна, узнав о госте, причитала: «Лида, что же ты делаешь?! Весь город проклинает тебя, не ровен час и прибьют».
Но ничего не могла сказать ей Лида. Суровые законы конспирации надо было соблюдать.
Николаус фон Файт очень любил, когда Лида называла его Николаем Николаевичем. Так в России когда-то звали его отца. До Первой мировой войны отец барона, карандашный король Николаус фон Файт, имел в Петербурге карандашную фабрику. После войны старый барон вновь хотел заняться карандашным бизнесом в России. Но его планы нарушила революция.
И вот, спустя какое-то время, в Россию приехал фон Файт-младший в качестве молодого специалиста по лесу. Он много лет прожил в Подмосковье. Работал в Главлесе. Лютый враг, фашистский лазутчик вжился в новую обстановку, вписался в свою роль, ведя работу по заданию гитлеровской разведки. Еще до начала Великой Отечественной войны его разоблачили, и он был обменен на видного немецкого коммуниста, которому грозила смертная казнь.
Занимаясь в том числе и заготовкой леса, барон фон Файт часто бывал в разъездах. В поездках по городу и окрестностям его сопровождал Бормотько. Теперь к ним присоединилась и Лида. В ее обязанности входило вести подсчет древесины.
Чаще всего подпольщица встречалась с партизанскими связными в городской роще, которую вырубали по распоряжению барона. Систематически девушка передавала данные о деятельности диверсионных школ. Партизаны поставили перед Лидой задачу — вывести барона на место их засады. Его необходимо взять живым.
Это произошло 2 августа 1942 г. Вечером они медленно шли по берегу. Вот и роща. Еще несколько минут — и все закончится. Все, ради чего она целый год находилась рядом с врагом, заигрывала, притворялась другом и заслуживала презрения честных советских людей. Еще миг — и барон оказался под дулом автоматов. Он выхватил пистолет, но выстрелить в Лиду ему не дали партизаны.
За голову Лидии Осмоловской немцы назначили большое вознаграждение, однако обнаружить ее никто не смог. Бормотько очень хотелось выслужиться. Он самолично повел на допрос в гестапо ее бабушку и двух сестер.
Лида же осталась в партизанском отряде Алексея Костровского. Немцы в городе провели операцию по уничтожению климовичского подполья. Несколько дней в городе на виселице висели трупы Алексея Костровского и Артура Гордиевича.
В ноябре 1942 г. Лидия Осмоловская вместе с другими партизанами прошла 700-километровый рейд и прибыла в Москву. Встретилась с К. Е. Ворошиловым и П. К. Пономаренко. Выступила на радио, где рассказала о борьбе белорусских партизан в глубоком вражеском тылу. За боевые заслуги наша землячка была награждена орденом Красной Звезды и медалью «Партизану Великой Отечественной войны I степени».
По материалам рукописи Елены Василевич (из фондов районного краеведческого музея) подготовили Наталья Банышевская, главный хранитель фондов
краеведческого музея, Алла Сакович.
*Проект создан за счет средств целевого сбора на производство национального контента.
