«Я еще в детстве хотела стать артисткой. Но тогда не позволили обстоятельства. И все-таки свою мечту я осуществила: я артисткой стала, — говорит климовчанка Галина Шаповалова. И добавляет, смеясь: — Правда — по совместительству!»
«Совместительство» выражалось в том, что Галина Фоминична работала в типографии и выступала в составе народного хора, которым руководил Леонид Ячнев. Она и сейчас поет на районной сцене — «по совместительству» будучи на пенсии.
Из деревни Ерошовки
В семье Фомы Петровича и Екатерины Савельевны Гращенко было восемь детей: четверо сыновей и четверо дочерей. Галина — третий ребенок.
— Жили очень скромно, — вспоминает Галина Фоминична. — Дети рождались один за одним, практически через два года. Детского сада в деревне, естественно, не было. Старшие, подрастая, смотрели младших. Родители работали. Отец был механизатором. Летом пересаживался на комбайн. Мать трудилась в полеводстве.
Работали и мы. Сызмальства. Каждому давалось задание по силе. Можешь веник держать в руках — будешь подметать пол. Постарше — полы мыть, стирать.
У нас за огородом протекала небольшая речушка. Там и стирали белье. Намылишь на мостках хозяйственным мылом, а потом — давай лупить праником! Выполощешь — тут же, на бережке, на траве разложишь для просушки. Летом, когда хорошее солнце, бывало, пока последнее достирываю, первое уже высохло.
Парни пахали, косили, дрова заготавливали, девчата занимались уборкой в доме, прополкой огорода, стиркой.
Ходили в лес по грибы, по ягоды. Мама давала задание каждому по возрасту, сколько собрать ягод: тебе — три кружки, тебе — пять, тебе — небольшое ведерко. Варили варенье, продавали, чтоб заработать копейку на семью. Также и грибы собирали на продажу. Мама, бывало, нанижет боровики на шпагат, насушит, а потом несет в Климовичи эти связки на базар.
Как-то раз мама договорилась с женщиной из соседней деревни, что та купит ведро черники. Говорит мне: «Доча, вот ведро, отнеси». Я поставила ведро на плечо и несу. А было мне тогда всего-то двенадцать лет! Несу — тяжело. Сниму — плечо переменю. Зацепилась ногой за корень дерева — ба-а-бух! Я — на землю, и ведро — тоже. Черника рассыпалась. Я собираю ее в ведро с земли горстями, плачу… Попадет ведь!
И попало. От папы. Когда вернулась домой. Правда, ягоды все-таки не пропали. Мы их перемыли и сварили варенье. А вот продать, конечно, не удалось.
Что еще вспоминается из детства? Вкусные сайки. Были такие булочки продолговатые, по семь штук «сросшиеся». Идет мама из магазина, а мы, дети, встречаем ее на дороге: «Мама, дай мою сайку!» Она дает каждому по саечке и приговаривает: «Только не ешьте — дома с молоком съедите!» Да где там! Булочки такие ароматные, аппетитные! Щипаем их с середки. Пока до дома дойдем, мякиш весь и выедим. А дома с молоком уже корочки доедали (смеется).
Мамины блины. Она пекла их в печи по утрам, смазывала свиным жиром. Мы сидим на печи, ждем. Первый блин — самому малому. А нам же тоже не терпится! И мы — щип, щип каждый от блина. В результате братишке оставалась только середка. А мама — чепелой на печь: «Вот я вам! Вы зачем Вовку обижаете!»
Что еще? Как на танцы ходили. В клуб в другую деревню за пять километров.
Гуляешь всю ночь. Приходишь домой часа в четыре утра, когда мама уже встает корову доить. Мама с подойником — в дверь, а ты — в окно. (Старшие летом обычно спали вповалку на полу: там расстелены были старые шубки, ватные одеяла). Залезешь, зароешься между другими детьми и накроешься байковым одеялом с головой.
Мама потом спрашивает: «Ты когда это пришла с гулянок?» — «Да рано, после полуночи!» — «Не правда: я корову шла доить — тебя не было». — «Так я с головой накрылась — ты и не заметила». Выкручивались, как могли, чтобы не попало.
Но — гули гулями, а работу никто не отменял. Купаться, например, отпустят, только когда выполнишь все, что тебе «нарезали» родители.
Ходили на колхозную работу: пололи бураки, гребли сено, брали лен, копали картошку.
Дома топтали сено на сеновале. Мальчишки привозили его с луга на коне, подавали на вилах на сеновал, а мы, девчонки, утаптывали.
Уроки делали — на печке. Керосиновую лампу запалишь — и на печь (электричества у нас тогда еще не было). Это если устные. А письменные, конечно, — за столом. Старшие помогали младшим. Родители над нами не стояли. Сами стремились учиться.
Начальная школа-четырехлетка была в Ерошовке. Затем ходили в Гусарку за четыре километра.
В трудовом ритме
Это мне говорили не раз, когда я писала о ком-нибудь из многодетной семьи: «Учиться шли туда, где одевали и кормили». Так же и здесь.
— Лишних денег у родителей не было, чтобы нас учить. Мы поступали туда, где могли сами себя содержать. Брат, например, — в железнодорожный техникум. А я пошла в Рославльское строительное училище. Жила в общежитии, нам выдавали форму, питалась в столовой.
После окончания училища работала в городе Духовщина Смоленской области, куда была направлена по распределению. Потом перевелась в Климовичское МСО (межколхозная строительная организация). Вышла замуж, родила дочь Иру, затем сына Игоря. Муж, Александр Николаевич, был замечательным человеком: работящим, непьющим. Работал водителем автобуса — сначала в автопарке, затем на КХП.
И вот сестра Валя говорит: «Есть место в типографии районной газеты. Приходи к нам. Работа хоть и непростая, но интересная».
Через некоторое время Валя вышла замуж за военного (он служил в Барсуках) и уехала. Сейчас живет в Борисове. А я осталась и в типографии отработала тридцать семь лет.
Учили новую работницу на месте. Освоилась она быстро, все схватывала на лету. За два месяца получила второй разряд, за полгода — четвертый. На шестой разряд ездила сдавать в Могилев. Много лет была бригадиром.
— У нас был ручной набор и линотипный, — рассказывает Галина Фоминична. — Ручной — очень трудоемкий. Каждую литеру (литеры — небольшие металлические брусочки, на торце которых находились выпуклые знаки (буква, лигатура или иной символ) наборщики ставили в газетную строку в зеркальном отражении, справа налево. Литеры собирались в строки на специальной полочке — верстатке.
Всю технологию набора газетной полосы (страницы) рассказывать не буду — это довольно сложный процесс. Нужно было быть очень грамотным, внимательным, иметь адское терпение, чтобы сделать все правильно, без ошибок.
Машинный набор был проще: линотип отливал целые строчки.
Литеры и строчки отливались из гарта (гарт — сплав свинца с сурьмой и оловом, применяемый в полиграфии для отливки машинного набора, стереотипов, шрифтов ручного набора, типографских линеек и пробельного материала. — Авт.).
А еще работа в типографии — это постоянный шум: от грохочущих печатных станков, линотипа. Мне, бывало, дети говорили: «Что ты кричишь? Что так громко разговариваешь? Мы прекрасно тебя слышим, не глухие». А я по-другому не могла, привыкла: в типографии, обращаясь к кому-то, нужно было перекрикивать шум.
Но коллектив у нас в типографии был очень хороший, дружный. Заменяли друг друга при необходимости.
Я тоже освоила все специальности: и наборщика, и верстальщика, и линотиписта. Зато в отпуска подменяла коллег.
Песня и жизнь
Галина Шаповалова — солистка народного женского вокального ансамбля «Задорницы» (руководитель Татьяна Фрузорова), много лет является старостой коллектива. На вопрос, как пришла на сцену, с улыбкой отвечает: «Наконец исполнила свою детскую мечту!»
— Я тогда работала в типографии. Как раз стали практиковать первые рапорты-отчеты организаций. Ну и я выступила с песней на сцене Дома культуры. Тут меня и заметил Леонид Иосифович Ячнев. Пригласил петь в хоре. Так я стала выступать. С тех пор и пою. Вот уже сорок пять лет.
С хором объездила и Беларусь, и Россию, побывала в Польше. Песня — это моя жизнь, моя отдушина и любовь. У нас в семье все музыкальные. Отец был знатным гармонистом. Его приглашали везде. Мог и несколько дней не быть дома, если играл свадьбу где-то в другой деревне.
Мама прекрасно пела. Голосистая была! Бывало, погоним с ней коров пасти — по-о-ем, вся деревня слышит.
Все братья научились играть на различных музыкальных инструментах.
Творческие гены проявились в последующих поколениях. Дочь Ирина окончила институт культуры. Затем вернулась в Климовичи работать в Доме культуры. Климовчане помнят, какой прекрасной Снегурочкой она была!
Внучка Юлия (дочь Ирины) окончила детскую школу искусств, затем колледж и университет культуры. Живет в Санкт-Петербурге, преподаватель музыки в детском саду.
Галина Фоминична не раз выступала в дуэте с дочерью, а потом даже создали трио — к ним присоединилась Юля.
И дуэт, и трио завоевывал награды на различных конкурсах. Семейное трио завоевало Гран-при на фестивале «Сузор’е талентаў».
Вообще у Галины Фоминичны очень много наград — и за работу в типографии, и за творческую деятельность. Это Почетные грамоты райкома партии, райисполкома, областного исполнительного комитета. Сколько дипломов за победы и призовые места в различных конкурсах — трудно сосчитать. И личных, и в составе ансамбля.
Более десяти лет вела клуб «Кому за…», который действовал при районном центре культуры: вместе с дочерью и самостоятельно. Сценарии писала сама — дружит с литературой и с рифмой. Были там песни, танцы, конкурсы, викторины… Поздравляли именинников, юбиляров. На эти вечера отдыха собирались люди не только из Климовичей, но даже из села. Иной раз до сотни человек.
Когда (обычно в музее) ветеранские организации проводили встречи, ведущими на них были Галина Шаповалова и Мария Чернецова (тоже участница ансамбля «Задорницы»).
Кстати, Галина Фоминична и сама возглавляла первичную ветеранскую организацию бывших работников госучреждений.
Творческий процесс бесконечен. Вот и в настоящее время Галина Шаповалова готовится к выступлению на очередном конкурсе. Желаем успехов!
