Жительница аг. Звенчатка Надежда Корнеевна Комарова отмечала юбилей. Поздравить сельчанку с важным событием — 75-летием со дня рождения — приехали директор ГУК «Централизованная клубная система Климовичского района» Людмила Маслова, заведующий методическим отделом Марина Голикова, председатель ветеранской организации работников культуры Людмила Тимохович. Хозяевам и гостям было о чем поговорить, ведь и сама юбиляр, и ее муж всю трудовую деятельность связали с культурой.
Дочь беженки и фронтовика
Война согнала с обжитых мест множество людей. Летом 1941 года в надежде спастись от наступавших немецких войск потоки беженцев шли на восток. Среди них была и Антонина Ивановна Ермак с матерью. Они добирались в Россию из Западной Белоруссии. Но успели дойти лишь до деревни Касперка Климовичского района. И хотя Россия была рядом, всего в нескольких километрах, дальше решили не пробираться: не было смысла — фашисты оккупировали Климовщину и двигались вперед.
Обосновались беженцы в небольшой пустующей хатке на краю села. Здесь и стали жить.
Корней Дмитриевич Панасенко, уроженец деревни Николаевка Климовичского района, — фронтовик. С войны пришел с наградами. Работал в местном колхозе.
Он не раз проезжал через Касперку, когда направлялся в Россию: наши земляки нередко ездили в соседнюю республику — продавали свои продукты, закупались чем-то необходимым там. А Касперка ведь была пограничным селом.
И вот как-то раз довелось Корнею в Касперке заночевать. Остановился у знакомого, а тот уговорил его сходить на вечеринку, которую местная молодежь организовывала в одной из деревенских хат. Там и заприметил николаевский парень симпатичную статную девушку Антонину.
Визиты Корнея в Касперку стали чаще, а вскоре он и вовсе перебрался в эту деревню, женившись на Тоне Ермак.
Хозяйственный мужчина поставил на краю села новый добротный дом. Родились дети — мальчик и две девочки. Но семейное счастье длилось недолго: жена тяжело заболела и умерла.
— Мама умерла, когда мне было восемь лет, — вспоминает Надежда Корнеевна. — Старшему брату тогда исполнилось двенадцать, а младшей сестре — четыре. Отец женился во второй раз — на маминой подруге. Наталья Михайловна была из многодетной семьи — шестеро детей, она — старшая. Ее отец погиб на войне. В тринадцать лет пошла работать дояркой, чтобы помочь маме поставить на ноги младших детей.
Во втором браке родилось еще четверо детей. Большая семья жила дружно.
— Я благодарна Наталье Михайловне. Она заменила нам маму. Мы ни в чем не чувствовали себя ущемленными. Ко всем детям — и к нам, и к своим — она относилась одинаково. Нас даже жалела больше! — говорит Надежда Корнеевна.
Детские годы
Наталья Михайловна работала дояркой, и старшие дети ходили ей помогать.
— В группе было двадцать коров. Доили вручную. Нам, детям, выделялось по несколько коров, которых мы должны были выдоить, — рассказывает сельчанка. — Помогали и чистить сарай, и раскладывать корм животным.
Отец работал бригадиром полеводческой бригады, заведующим фермой, пастухом.
Жили скромно, но не бедствовали. Папа был хорошим плотником. Помогал строить хаты односельчанам, а также и ходил на заработки в другие деревни.
Обычно летом, когда папа уходил на заработки, мы, дети, пасли за него колхозных коров. Никто из начальства на это не обращал внимания — главное дело делалось, стадо выпасалось. А второму пастуху было все равно, с кем пасти.
Конечно, сызмальства включались дети и в колхозную работу. Брат-подросток наравне со взрослыми мужчинами косил траву на лугу, сестры вместе с женщинами гребли сено. Брали вручную лен, пололи свеклу… Задание давалось всем.
Касперские дети учились сначала в Артемовской начальной школе (деревни находились рядышком, в полутора километрах друг от друга), затем шли в Галичскую восьмилетку — это километров за десять. А средняя школа была в Недведи, а это километров семнадцать-восемнадцать. Туда касперцам идти было не резон — гораздо ближе была Забелышинская средняя школа Хотимского района.
— В Забелышин мы пошли вдвоем с подругой, — говорит Надежда Корнеевна. — Весной и осенью ездили на велосипедах, на зиму становились на квартиру.
Культработник
После десятилетки Надежда подала документы в Молодечненский кооперативный техникум. Правда, не прошла по конкурсу. Тогда бойкая девчонка направилась в райком комсомола: «Дайте мне комсомольскую путевку — поеду на молодежную стройку!» Но там предложили иное решение.
От районного отдела культуры девушку направили в Минск на десятимесячные курсы культработников. Ее зачислили на танцевальное отделение (прочие группы к тому времени были уже сформированы).
Ну — танцевать так танцевать! Надя вся окунулась в учебу, наслаждалась жизнью в столице.
Учебу завершила в числе лучших и вернулась в Климовичи. А здесь ей предложили работать… в библиотеке: в Малышковичах или в Ивановой Слободе. Выбрала Иванову Слободу: в Николаевке, которая от Слободы в каком-то километре, жила отцова родня, у которой и остановилась — жить стала у двоюродной сестры. А в 1971 году ее назначили заведующей Ивановослободским сельским клубом.
— Тогда дела в культуре у нас шли на подъем, — говорит юбиляр. — Вскоре, в 1976 году, в Ивановой Слободе построили Дом культуры (правда, в 1992 году вновь стал клуб). У нас был свой хор, который состоял только из взрослых участников — работников колхоза «Красное Знамя». Из города приезжал баянист — учитель детской музыкальной школы. Привозили его на УАЗе председателя колхоза. Участвовали в художественной самодеятельности и школьники.
Были и свои гармонисты. Мы участвовали в районных конкурсах, ездили с концертами по деревням, в малых населенных пунктах, где не было клубов, выступали в сельских хатах и на улице. Выступали и на полевых станах во время сельхозкампаний, на фермах в «красных уголках». Жизнь кипела!
В Ледешне имелся клуб, но не было заведующего. Ходила туда, организовывала самодеятельность, готовила концерты. А потом и в Слободу привозила ледешенских артистов.
По деревням ездили на бортовой машине (там были скамейки, стелили солому), на колхозном автобусе. На фермы артистов заместитель председателя возил на УАЗике.
Однажды ехали из Макеевичей, где вечером давали концерт. Поехали напрямую — через Ледешню. И — застряли. Вытолкать из грязи автобус не смогли. Шофер пошел искать трактор, а мы в это время сидели да песни пели. В общем, домой заявились чуть ли не под утро.
Дом культуры наш был на двести мест. Но когда приезжали артисты из Могилевской филармонии, мест не хватало — набивался полный зал: ставили стулья между рядами, люди стояли вдоль стен… Также полный зал всегда был, когда привозили индийский фильм.
Культработники (как и учителя, сельские специалисты) принимали участие в общественной жизни — например, в переписи населения, в сверке записей в похозяйственной книге (помогали сельскому Совету) — переписывали птицу, домашних животных, плодовые деревья… Все это облагалось налогом.
Деревни были полнокровными — в Ледешне, например, — до 150 домовладений (заполняла две похозяйственные книги).
Два сапога — пара
Так говорят о людях, между которыми есть ярко выраженное сходство.
Муж Надежды Корнеевны — Петр Петрович Комаров — был киномехаником. Так что работали рядом. Надежда помогала супругу обилечивать кинозрителей.
— Возили кино и по деревням. Где не было клубов, показывали в здании начальной школы, просто в сельской хате — натягивали простыню, — говорит культработник.
Муж и жена — оба хозяйственные, трудолюбивые. Петр Петрович был страстный охотник.
— Всего несколько лет, как он оставил это дело. Теперь занимается только тихой охотой — ходит по грибы. А раньше! Каких только мехов у нас не было! Норка, лиса, хорек, заяц, — делится воспоминаниями Надежда Корнеевна. — Шкурки знатно выделывал дедушка мужа, Иван Алексеевич Фокин. Из меха шили шапки всей семье, родным, выделывали шкурки на продажу. Выручка была хорошим дополнением к зарплате.
Неплохой приработок был и летом — на сельхозработах: участвовала в заготовке сена, прополке свеклы, на уборке зерновых, картошки, льна… Даже давали задание — накосить на неудобицах тонну зеленой массы и свезти в сенажную яму. Косили сами, а доставляли, конечно, на колхозной технике. Обычно на колхозных работах получала денег даже больше, чем моя зарплата культработника.
Дедушка держал пчел. Когда его не стало, за пчелами стали смотреть мы. А точнее — я.
— Однажды уехала я в райцентр на семинар, а тут — рой. Муж хотел его поймать. Поймать рой ему не удалось, а вот пчелы моего хозяина хорошенько покусали! — улыбается. — А я пчел не боюсь — тело от укусов не опухает. Правда, после одного случая.
Я тогда еще в школу не ходила (еще мама была жива). Пасла свиней. А соседи через дорогу держали пчел. И вот вылетел рой — и на меня. Несколько дней лежала вся опухшая, с температурой. Оклемалась. И с тех пор пчелиный яд на меня не действует.
Сорок лет семья Комаровых прожила в Ивановой Слободе. А в 2008 году пере-ехали в Звенчатку, где живет дочь, Марина Петровна Захарченкова. Она учитель в местной школе.
Их сын, Михаил Петрович Комаров, водитель, работает в Климовичских электросетях.
У бабушки с дедушкой трое внуков и двое правнуков.
Как прежде отец, сын тоже заядлый охотник. Любит пройтись с ружьишком по лесу.
— Раньше мы держали хозяйство, и немаленькое, — свиней, птицу, коров. Молоко сдавали государству — тоже хорошая копейка была. А сейчас держим свиней, кур да собак сыновых, — говорит Надежда Корнеевна. — Дети — наша гордость. Заботятся о нас. Дочь с зятем Андреем — рядом. У них свой тракторок — нет проблем с обработкой огорода. Сын приезжает каждые выходные, нередко с женой Оксаной. И помогут, и наговоримся. Живем хорошо.
Неспешно течет сельская жизнь. Рука об руку идут по жизни Надежда Корнеевна и Петр Петрович Комаров. Помогая и поддерживая друг друга.
